Нефтяной рынок в 2026 году: дисбаланс спроса и предложения на фоне геополитики

По данным Международного энергетического агентства (МЭА), нефтяной рынок в 2026 году проходит через период глубокой турбулентности: сочетание геополитических шоков, логистических сбоев и высокой волатильности цен формирует принципиально иную структуру баланса спроса и предложения по сравнению с предыдущими годами.

Ключевыми драйверами изменений стали закрытие Ормузского пролива, перебои в морской транспортировке, атаки на нефтетранспортную инфраструктуру и НПЗ, а также резкое удорожание нефтепродуктов.

Спрос: сжатие под давлением цен и логистики

МЭА прогнозирует снижение мирового спроса на нефть на 1,6 млн баррелей в сутки (б/с) в 2026 году — это на 510 тыс. б/с больше, чем в предыдущей оценке. Основной причиной выступает комбинация двух факторов:

• Высокие цены на топливо, которые напрямую подавляют потребление, особенно в транспортном секторе и среди чувствительных к цене экономик.

• Логистические ограничения, прежде всего закрытие Ормузского пролива, что нарушает международные цепочки поставок и ограничивает доступность нефтепродуктов, фактически снижая эффективный спрос из‑за дефицита предложения.

Динамика по кварталам демонстрирует постепенное смягчение спада: во втором квартале ожидается сокращение на 4,9 млн б/с, в третьем — на 2,8 млн б/с, а в четвёртом квартале прогнозируется восстановление с ростом на 580 тыс. б/с. На 2027 год МЭА закладывает восстановление спроса — рост на 2,4 млн б/с, что отражает ожидания стабилизации геополитической обстановки и адаптации рынков.

Предложение: структурный дефицит из‑за региональных шоков

Мировые поставки нефти в июле 2026 года выросли до 101,5 млн б/с (+2,4 млн б/с к предыдущему месяцу), но остаются на 6,3 млн б/с ниже уровня прошлого года. Ключевой фактор — продолжающаяся приостановка добычи в Персидском заливе (8,3 млн б/с).

Прогноз по поставкам существенно ухудшен: в третьем квартале 2026 года ожидается снижение на 1,7 млн б/с относительно предыдущей оценки из‑за возобновления боевых действий и сбоев в морских перевозках. В целом на 2026 год прогнозируется сокращение мировых поставок на 4,3 млн б/с, с последующим восстановлением в 2027 году до 110,3 млн б/с (+8,3 млн б/с к уровню 2026 года).

Рост добычи в Северной и Южной Америке на 1,4 млн б/с лишь частично компенсирует потери на Ближнем Востоке и в России, что подчёркивает структурный характер дефицита.

Переработка и маржа: дефицит нефтепродуктов и рекордная рентабельность

Объёмы переработки сырой нефти в июле составили 80,9 млн б/с — почти на 5 млн б/с ниже уровня прошлого года. Прогноз на третий квартал дополнительно снижен на 370 тыс. б/с из‑за перебоев в экспорте нефтепродуктов с Ближнего Востока и атак на российские НПЗ.

В результате на рынках лёгких и средних дистиллятов сформировался выраженный дефицит, что привело к рекордному росту маржи переработки в Атлантическом бассейне. Несмотря на месячный рост переработки на 1,8 млн б/с, система не способна компенсировать узкие места в поставках нефтепродуктов, а морская торговля нефтепродуктами сократилась на 3,8 млн б/с в годовом исчислении.

Особенно заметно падение экспорта дизельного топлива (на 1,3 млн б/с, или 20 % мировой морской торговли) и авиационного топлива (на 670 тыс. б/с, или 34 % мировой торговли) из России, Ближнего Востока и Азии.

Запасы: ускоренное истощение и риски для буферной ёмкости

Наблюдаемые мировые запасы нефти в июле сократились на 69 млн баррелей, главным образом за счёт резкого снижения объёмов нефти «на воде». Наземные запасы уменьшились лишь на 6 млн баррелей из‑за замедления темпов экстренного высвобождения резервов МЭА и продолжающегося сокращения запасов в Китае.

Совокупное сокращение запасов с конца февраля по конец июля достигло 410 млн баррелей (в среднем 2,7 млн б/с), а к концу июля общий уровень запасов впервые с апреля 2025 года опустился ниже 7,9 млрд баррелей. Прогнозируемый дефицит в третьем квартале составит 1,8 млн б/с — более чем вдвое выше предыдущей оценки. Хотя к концу года ожидается возврат к профициту, риски остаются высокими из‑за быстрого истощения буферных запасов.

Цены: экстремальная волатильность и бэквордация

Цены на эталонную нефть в июле демонстрировали исключительно широкий диапазон колебаний — почти до 40 долларов за баррель, что определялось резкими изменениями геополитической повестки. Цена на нефть марки North Sea Dated выросла на 25,67 доллара за баррель в июле и завершила месяц на отметке 96,80 доллара, а на момент подготовки материала торговалась около 92 долларов.

Ключевой триггер волатильности — срыв ирано‑американского соглашения о прекращении огня в середине июня, что сначала спровоцировало падение цен на фоне ожиданий дипломатического прогресса, а затем привело к скачку до 105 долларов 23 июля после возобновления боевых действий. Дифференциалы фьючерсов WTI и Brent вернулись к бэквордации, что отражает ожидания участников рынка относительно будущего сокращения дефицита.

Перспективы

1. Структурный дисбаланс. Рынок нефти в 2026 году характеризуется выраженным дефицитом предложения при одновременном подавлении спроса высокими ценами и логистическими ограничениями.

2. Геополитика как главный драйвер. Закрытие Ормузского пролива и атаки на инфраструктуру формируют ключевые риски и определяют динамику цен, запасов и маржи переработки.

3. Рекордная маржа переработки. Дефицит нефтепродуктов и узкие места в логистике привели к аномальному росту рентабельности НПЗ, особенно в Атлантическом бассейне.

4. Истощение буферных запасов. Быстрое сокращение наблюдаемых запасов снижает устойчивость рынка к новым шокам и повышает риски ценовых всплесков.

5. Ожидание восстановления в 2027 году. Прогнозы МЭА предполагают возврат к росту спроса и восстановлению поставок, но реализация этого сценария напрямую зависит от нормализации геополитической ситуации, прежде всего открытия Ормузского пролива.

Таким образом, нефтяной рынок в 2026 году находится в состоянии повышенной уязвимости: даже локальные эскалации способны спровоцировать резкие ценовые движения, а восстановление баланса потребует не только роста добычи, но и устранения ключевых логистических барьеров.